Сергей Шаргунов: «Катаев родился, чтобы рисовать словами…»

Октябрь 25th, 2016 по Юля Гавриш Нет комментариев »

Сергей Александрович Шаргунов российский писатель, журналист, общественный и политический деятель, радио- и телеведущий. Лауреат независимой премии «Дебют» в номинации «Крупная проза», итальянских премий «Arcobaleno» и «Москва-Пенне», Горьковской литературной премии, дважды финалист премии «Национальный бестселлер». С 1 июля 2012 года главный редактор сайта «Свободная пресса». Член Общества русской словесности и Патриаршего совета по культуре. Книги Шаргунова переведены на итальянский, английский и французский языки. Этой весной вышло в свет серьезнейшее для автора документальное исследование о писателе Валентине Катаеве «Погоня за вечной весной». В этом интервью мы поговорили о новой книге, о том, где лучше пишется, что может дать индивидууму среда обитания… И, конечно, о дачах.

  • Сережа, я знаю, что ты любишь писать на даче. Как влияет на писателя место, где он занимается творчеством?
  • Точнее определил всеобщую ассоциацию с дачей Сергей Шнуров: «Вот будет лето, поедем на дачу…». Но, вопреки этой устоявшейся в народе ассоциации с лопатами и огородами, нужно сказать, что работники художественного труда тоже зависимы от потребности «пахать в поле». Честно говоря, мне легче всего пишется либо на даче (особенно зимой), либо на море (например, в Крыму). Почему на даче? Первое, что приходит в голову — сама эта голова мыслит яснее на воздухе. Наверное, дело еще в определенном микроклимате, который я нахожу только на своей даче. И это не только физиологические, но и психологические особенности моей жизни. Я вырос в этих местах и считаю их своей малой родиной. С самого младенчества я проводил там много времени, и вот сейчас, опустошенный и посеревший, изнывающий от городской суеты и маяты я вырываюсь из Москвы, проползаю через горловину Ярославского шоссе, через эти чертовы пробки и внезапно воскресаю в поселке «Платформа 43-й км». У меня есть ощущение реанимации, которое я испытываю там, и это не только реанимация физическая, но душевная, которая так необходима, чтобы писать. Потому что с писательством происходят загадочные вещи. Иногда, не скрою, случается затык, когда ты полностью рассеян, и хотя вполне в состоянии выполнять какие-то общественные, журналистские задачи, то драгоценное, тончайшее, что называется искусством, перекрывается. Спасает дача, где по выражению Пастернака «…дышит почва и судьба». Иногда спасает – копать картошку. Мне кажется, все свои книги я написал именно там. Хотя, конечно, отрывки писались в самых разных местах, ведь, получив на даче импульс, по инерции существуя на этом подзаводе, можно какое-то время писать в городе.
  • Твоя дача находится не в легендарных стародачных местах. А если бы у тебя была возможность жить, скажем, в Переделкино или другом писательском поселке, ты бы ей воспользовался?
  • Люблю «43-й» и ни на что его не променяю! Но вопрос приближает нас к книге о Валентине Катаеве, которую, как и другие, я написал на даче. Среда имеет значение. Наверное, мне было бы интересно не только переехать в Переделкино, но и перемотать время на 40-60 лет назад и оказаться на переделкинских тропках того времени, бродить по ним и беседовать с Александром Фадеевым, Виктором Шкловским, Корнеем Ивановичем Чуковским и, конечно, с Валентином Катаевым. Может быть, это такое постмодернистское сознание, но иногда я думаю, как было бы здорово, чтобы современные писатели были соседями, как наши предшественники, жили со своими семьями рядом друг с другом — скажем, как это было в известном доме писателей в Лаврушинском переулке…
  • Это, конечно, такой романтичный ракурс… Дом писателей в Лаврушинском переулке был создан с легкой руки Сталина…
  • Может, и с нелегкой руки. Но это было идеологическое общество, и в идее этого профессионального общежития безусловно были свой шарм и свой смысл. Отрицать среду неправильно даже с точки зрения психологии. Писатели сами рвались туда. Сначала возникли общежития для деятелей культуры, литераторов, затем появился дом в Камергерском переулке (о котором я подробно пишу в своей книге). Или был такой Мыльников переулок, где возникла богемная квартира, в которой селились приехавшие в Москву с юга поэты. Когда образовался кооперативный дом в Лаврушинском переулке, у них появилась возможность получить отдельную площадь, и жить рядом друг с другом. Писатели стремились всеми силами зарезервировать себе место, подчеркнуть свой статус, попасть в узкий круг избранных. Образовалась даже некоторая драка за эти квартиры. И когда они поселились в одном доме, все эти писатели – Олеша, Катаев, Пастернак, Петров, Ильф, Голодный, Паустовский – это стало естественным продолжением их жизни. Они могли не любить друг друга — так образовывалась гравитация сплетен, зависти, ревности, творческой конкуренции… Но это была своя среда обитания, которая была им нужна. Вот, например, Булгаков очень хотел жить в Лаврушинском, но ему не дали там квартиру. В результате он поселился в районе Арбата, тоже в писательском доме, точнее — в доме драматургов. Кстати, интересная подробность – незадолго до смерти он сказал пришедшему к нему Катаеву: «Я знаю, что, когда умру и будут выносить мой гроб, на узкой лестнице, разворачиваясь, угол его крышки ударит в дверь квартиры живущего ниже драматурга Ромашова». Так и вышло… У Булгакова была серьезная болезнь почек, он мистическим образом предсказал все, что с ним случится. До мельчайших деталей.
  • Наверное, драки были не только за квартиры, но и за дачи, которые давали в то время писателям — причем давали в очень престижных местах? Тому же Михаилу Голодному, как мне известно, досталась дача в Серебряном Бору, которая впоследствии сгорела…
  • Да, причем дачи не только давали, но и забирали назад. В книге о Катаеве есть отдельная глава, которую я посветил истории о том, как Валентин Петрович въехал в дом Эренбурга в Переделкино. Эренбург тогда находился в Париже, а решение о переселении было принято главой Союза писателей в лице Фадеева. Это не стало поводом для вражды, они общались потом…
  • Но с человеческой точки зрения это было странно?..
  • Это не то, чтобы было странно… Понимаешь, тут сложно быть судьей. У Катаева были жена, дети, им нужно было где-то отдыхать. Было не ясно, вернется ли Эренбург. А потом нужно понимать, что эти дачи все-таки не были частной собственностью, владельцы менялись в течение разных периодов времени, иногда по четыре-пять раз… До сих пор ведется междоусобная драчка вокруг этих переделкинских жилищ, выясняется, есть ли право наследования у тех, кто проживает на этих дачах, и вообще — кто эти люди, которые в постсоветской реальности взяли контроль над литфондом.
  • Но если бы затея реализовалась, и Переделкино возродилось в прежнем формате (то есть покупать там дома могли бы только писатели), кого из современников ты поселил бы в таком поселке?
  • В России и сегодня есть яркие сильные писатели, в том числе из моего поколения. Мне было бы отрадно, если бы по аллеям поселка, где я живу, гуляли Захар Прилепин со своим многочисленным семейством, Роман Сенчин и его громкая супруга Лиза, прозаик Михаил Елизаров, Герман Садулаев… Но мне было бы приятно жить и рядом с писателями более старшего поколения:  Эдуардом Лимоновым, Александром Прохановым, Леонидом Юзефовичем. К сожалению, не так давно умер Юрий Мамлеев, который последние годы прожил в Переделкино, так что мысль о соседстве с ним уже не сбудется. Но другие писатели и поэты, тот же Евгений Рейн, живут и сейчас в Переделкино. Да, это было бы трогательно – бродить с ними в одном пространстве…
  • Как ты думаешь, а писатели советского периода и современники отличаются ментально?
  • На самом деле советская инерция сохраняется, те, кого я назвал выше, вполне бы вписались в тот канон. Другое дело, что и та советская ментальность соответствовала классическим образцам. Прототипы – узкий пушкинский круг под названием «Зеленая лампа», в эмиграции писатели кучковались, образовывая «кружки по интересам», среду, в которой вырастали их произведения — они в свою очередь хранили отпечатки этого тесного общения. Да, конечно, художник всегда остается одиночкой, он безогляден и все прочее, но в самой среде нет ничего дурного, главное чтобы она не задушила писателя, не выровняла его… Например, тот же Катаев оставался острым и совершенно одиноким художником, не похожим ни на кого другого. Тем не менее нельзя отнимать того, что дало ему ученичество и дружба с Буниным, или та среда, которая родилась в Одессе перед отплытием в Константинополь, полезен ему был и круг юных одесских друзей. Мне кажется, на него все правильно влияло, ведь, когда человек талантлив, самые разные обстоятельства, связанные со средой, влияют на него положительно. Хуже, когда художника заедают административные обязанности. Когда тебя назначают «рулевым по среде» — как Фадеева в Союзе писателей, который должен был отвечать за квартиры, дачи за должности, опалу, возвышения, премии, когда все вокруг плачут, жалуются, у всех дети… Можно свихнуться. Но нельзя сбрасывать со счетов, что это было суровое время, и правила были иными.
  • Ты упомянул о пророчестве Булгакова. Это установленный факт, что художественная проза имеет мистические свойства. А как насчет исторической, документальной? Ты чувствуешь связь с Катаевым? Почему ты выбрал именно его для такого важного в твоем творчестве труда?
  • Литературе свойственно сбываться… Катаев мой самый любимый писатель советского периода. А, может быть, и вообще любимый писатель. И при этом незаслуженно забытый. До бесконечности все обсуждают прекрасных писателей: Бунина, Набокова, Булгакова – все эти имена грохочут, а Катаев отодвинут на второй, третий план, хотя это первоклассный художник, который по мастерству занимал первую позицию. Это связано с тем, что ему очень многие завидовали, а он был очень независим, ему не могли простить броского эпатажного цинизма. Но главным делом для Катаева всегда была литература. Его тайна заключается в том, что он состоялся бы как писатель в любую эпоху. Он был рожден художником, чтобы рисовать словами. И да, я чувствую связь с ним. Недавно Катаев приснился моей тете (а она была знакома с ним при жизни), и вот во сне он спрашивал ее: «А кто такой Сережа?». И когда я недавно принимал для себя очень важное в жизни решение, то приехал на могилу Катаева. Мне самому он часто снится. Недавно во сне я оказался в обветшалом помещении редакции журнала «Юность». Снилось, как я летаю под погасшими плафонами в предрассветной полумгле, и в этих прямоугольниках старинных потолков меня хватает рука Катаева…
  • Страшный сон…
  • А мне понравилось! Я вообще считаю Катаева вампиром. Он хотел прожить 150 лет. И был склонен к мистицизму. По легенде он не раз левитировал в Переделкине – в этом эксперименте участвовали его родственники, от которых, собственно говоря, об этом и стало известно. Вообще история с написанием книги о Катаеве полна мистицизма, неожиданных открытий, которые мне удавалось сделать явно не без помощи потусторонних сил, и которые я воспринял как некую награду, поощрение… Ну, например, пока я работал над книгой, неожиданно получил в свое распоряжение письма, которые никогда прежде не публиковались: Мандельштама, Зощенко, Олеши, Петрова, самого Катаева. Я узнал многое неизвестное прежде о Булгакове. Мне повезло случайно встретить одну даму, которой сейчас 90 лет и которую Катаев любил как дочь еще в нэпманской Москве. Она рассказывала, как он водил ее гулять на Сретенский бульвар, где стоял верблюд, как он оплевал их, и как они бежали, измазанные в этой тягучей зловонной слюне, а потом отмывались и грелись у камина. Она очень много мне рассказала, а главное предоставила эти письма и документы, вошедшие в книгу. Кроме того, есть и еще одна безусловная параллель между мной и Катаевым, скажем так – романтическая история, о которой я пока не готов рассказать, но которая явно не случайно завязывается именно в этот период моей жизни.
  • Тогда тебе придется дать нам еще одно интервью. А пока давай помечтаем и вернемся к главной теме – к даче. О каком доме ты мечтаешь?
  • Конечно, я бы хотел жить в Лаврушинском, соблюсти некую преемственность что ли… К тому же этот дом тоже прочно связан с моим детством, моей судьбой – об этом один из моих новых рассказов в «Новом мире» о Замоскворечье – «Замолк скворечник»… Что же касается загородного дома, то, пожалуй, я бы остался при своем. Я бы хотел по-прежнему жарить шашлыки с друзьями и фехтовать с ними  на шампурах, пить чай в любимой деревянной беседке… Пусть и основной дом тоже останется обычным, деревянным – символом минувшей эпохи. У меня ведь сейчас очень скромный дом, простой, неказистый. Часто, когда ко мне приезжают брать интервью, то по ошибке идут в соседний особняк, потому что мой маленький зеленый домик стоит среди коттеджей… Но я ни за что не променяю его ни на какой другой. Потому что это малая родина, понимаешь?

Беседовала Юля Гавриш

img_6928_2

Мода на панорамное остекление: где проходит грань разумного?!

Февраль 2nd, 2016 по Юля Гавриш Нет комментариев »

Источник: Cottage.ru

Руководитель отдела продаж Департамента загородной недвижимости PENNY LANE REALTY Мария Соковцева

 

Элитный рынок загородного жилья подвержен веяньям моды, так же как и другие индустрии, обслуживающие людей, давно преодолевших средние уровни пирамиды Маслоу. Если брать историю развития Подмосковья за двадцатилетний период, то можно проследить, как диаметрально менялись предпочтения покупателей — от дворцового стиля, до шале, от шале до хай-тека. При этом одним из самых устойчивых приоритетов покупателя годами становится панорамное остекление. Понятно, что тренд этот взялся не на пустом месте, это архитектурное решение дает владельцу дома сразу два бесспорных преимущества: позволяет помещениям наполниться солнцем и визуально расширяет пространство.

Качественные характеристики

Панорамное остекление пришло к нам из-за рубежа и тут же полюбилось россиянам, которые находятся в вечном поиске солнца. Нужно сказать, что все европейские проекты проходят путь адаптации к российскому климату. Световые часы в разных странах разнятся, поэтому повторить зарубежный проект у нас без потери качественных характеристик здания, не удастся. Архитекторам приходится производить расчеты исходя из специфики того региона, где возводится постройка с панорамным остеклением. Кстати, как правило, оно осуществляется из низкоэмиссионного стекла — только оно способно противостоять морозу и исключить возможность сквозняков.

При проектировании обязательно учитывается, как расположено здание относительно других построек — чтобы они не затеняли внутреннее пространство помещения. Архитекторы стараются расположить объект, ориентируясь по частям света таким образом, чтобы дом получал максимальное освещение в течение светового дня, но здесь есть нюансы. Правильная ориентация окон по отношению к солнечной стороне открывает путь солнцу в утренние часы, осенью и зимой, но позволяет избежать перегрева помещения летом. Существуют определенные расчеты времени инсоляции домов — «порции» необходимого солнечного света, рассчитанные на проживание людей, могут быть разными, в зависимости от страны, города и даже микрорайона, где расположен дом, а вычисляется оно с помощью данных метеостанций.

Важны и такие детали как откосы оконных проемов, профили переплетов, которые при некорректном выборе могут снизить светопропускные свойства стекол. Чем выше оконный проем, тем глубже в помещение будет проникать свет.

Это точно ваш заказ?

Несмотря на то, что все детали продумываются на этапе проектирования, и покупатели, приобретая дом с панорамным остеклением, получают продукт полностью соответствующий нормам, климату, критериям качества, их ожидания часто оказываются обманутыми. Почему так происходит? Не так давно я помогала клиентам выбрать загородный дом. Как выяснилось пара искала «запасное жилье», главным требованием к которому была приватность. Квартиру для постоянного проживания семья купила в знаменитом аквариуме — ЖК «Легенде Цветного». Днем окна полностью стеклянного здания затемнены, но вечером, когда в квартире включен свет, с улицы прекрасно видно все, что происходит внутри. Поэтому панорамные окна все равно оказываются зашторенными. Жизнь за шторами так же утомила моих клиентов, как и вечный страх оказаться на виду у прохожих. Именно так пришло решение купить еще один дом — загородом, подальше от посторонних глаз.

Наш российский менталитет не позволяет выставлять напоказ свою жизнь, поэтому если провести аналогию с загородными домами, панорамное остекление уместно в поселке с высокими заборами. Если участок большой, в особенности лесной, то эффект «прозрачности» играет только на благо владельца. А вот там, где концепция проекта не предусматривает высоких ограждений, а расстояние между домами небольшое, жителям может быть неуютно. Конечно, есть исключения из правил. Например, в прошлом году на рынок вышел проект «Резиденции Березки» — авангардный и современный. Там достаточно большие дома стоят на небольших участках и по проекту между ними не запланированы высокие заборы. При этом проектировщики планировали посадку каждого дома таким образом, чтобы оснастить его панорамными окнами, выходящими на реку. Аналогично поступили проектировщики камерного поселка «Вилла Riva», где дома стоят панорамой на живописный лес, а не на соседние участки. Таких предложений немного, но они становятся самыми востребованными у покупателя.

Возвращаясь к знаменитому московскому проекту «Легенда Цветного», стоит отметить, что аналоги есть во многих странах. Например, в Дании, в Копенгагене, в районе с экспериментальной современной застройкой есть здание, которое с улицы просматривается насквозь. Глазам прохожих открывается вся меблировка, подробности интерьера, и непосредственно — жизнь обитателей дома. Люди, выбравшие себе такое жилье, относятся к идее «прозрачности» иначе, чем любители подмосковной приватности  – это не столько эксбиционизм и вызов, сколько внутреннее спокойствие и свойственная европейцам раскованность. Россиянам же, выбирая дом, нужно помнить о том, что существует грань, перейдя которую легко оказаться на месте героев романа Замятина «Мы» или знакомой всем телепередачи «За стеклом».

Что выбрать?

Для любителей максимального освещения построены роскошные поселки с домами, где панорамное остекление является особой фишкой, например — «Барвиха Hills» или «Барвиха Club». В некоторых проектах домов, панорамное остекление осуществляется по центру здания, по всей высоте на уровне нежилых зон — например, на виду оказываются только лестницы, а в расположенные за ними холлы проникает больше света. Такие дома есть в поселке Millennium Park. Интересный одноэтажный дом, состоящий целиком из стекла, продается в поселке «РАНИС» (Рублевское шоссе, 24 км, Николина гора). Можно также отметить дом-телевизор в «Усово Усадьбы 2» — с одной стороны он черный и без окон, другая его сторона — сплошная стеклянная поверхность.

Но если покупатель не готов к тем функциональным особенностям, которые неизбежно связаны с панорамным остеклением, но при этом хочется купить дом, наполненный светом и воздухом, потребуется помощь дизайнеров. Сейчас разноуровневые потолки уже не в моде, но благодаря им проще рассредоточить свет так, чтобы искусственное освещение компенсировало недостаток естественного. Многое зависит от выбора цвета обоев и предметов интерьера. Но главное, конечно, слушать себя и не наступать на горло собственной песне в поиске компромиссов. Есть вещи, которые нужно обязательно попробовать, прежде чем принять или отвергнуть.

Мифы маркетинга, которые не работают при продаже загородной недвижимости

Январь 28th, 2016 по Юля Гавриш Нет комментариев »

Источник: Элитное.ру

http://elitnoe.ru/magazines/192-prodazha-zagorodnoy-nedvizhimosti

Юля Гавриш, PENNY LANE REALTY, специально для Элитное.РУ

Редкий пациент стоматолога рассказывает своему врачу, каким инструментом удалять больной зуб. Редкий посетитель ресторана рвётся на кухню разогреть себе суп. Редкий клиент парикмахера приходит в салон со своими ножницами и просит парикмахера подержать зеркало, пока стрижётся. При этом редкий собственник жилья не объясняет брокеру, как нужно продавать его дом. Этот материал о самых распространенных мифах, которые мешают продажам.

Театр начинается с вешалки, а дом – с участка

Часто к своему дому продавец относится как к сокровищу и глубоко убеждён, что на здании первым делом фокусируется взгляд посетителей. В конце концов, именно в дом было вложено столько средств и ресурсов. Но что же важнее для покупателя – коттедж или участок? Принимая решение о покупке загородного дома, человек в первую очередь решает отказаться от города в пользу жизни на природе. А значит, будет искать эту природу, и чем ближе она к его двери, тем придирчивее будет взгляд. Если коттедж находится в природном лесу, этого достаточно, если нет – от ландшафта зависит многое.

Покупателю свойственно представлять свою семью на аллеях и приусадебных дорожках в не меньшей степени, чем у камина в гостиной. И если продавца покупатель «встретит по одежке», то свой будущий дом начнет узнавать с участка.
Применимо это правило и на первичном рынке, но работает оно уже в другом масштабе – в отношении общественных зон. Казалось бы, логика подсказывает, что ландшафт и благоустройство лучше отложить до тех пор, пока не окончится стройка (чтобы плоды трудов не погибли под колесами техники). Но опытный девелопер спешит разбить сады, высадить деревья, украсить входную группу на этапе закладки фундаментов. Во-первых, это помогает воссоздать в воображении покупателя картинку готового посёлка, во-вторых, «зелёным дизайном» компенсируются многие нюансы, начиная от неудачной «посадки» того или иного дома, заканчивая проигрышными особенностями природного ландшафта.

Ремонт «под диктовку»

Одним за распространенных заблуждений продавцов остаётся мнение, что лучше оставить дом «сырым» или, как любят говорить брокеры, в виде «коробки». По мнению продавца, «коробка» оставляет безграничный простор для фантазии будущего владельца и расширяет тем самым аудиторию покупателей (чем больше вариаций на заданную тему, тем больше желающих их реализовать). Иначе говоря, так собственник минимизирует риски потратить дополнительные средства на ремонт и не угодить покупателю. Есть тут и расчёт на то, что именно на продавца будет возложена миссия довести коттедж до полного соответствия с фантазиями покупателя. На самом деле покупателю не выгодно заказывать ремонт продавцу, хотя и на покупку он вряд ли решится. Предложение помощи, готовность продавца сделать «под диктовку» ремонт в новом доме не компенсируют унылое впечатление от голых стен, перспективы дополнительных вложений и затянувшегося переезда.

Look – это про эмоции

Очень часто продавцы уверены, что отсутствие интерьера тоже может расширить аудиторию. Ведь на первый взгляд кажется, что самое приятное при покупке дома – это продумывать и воплощать его интерьер, особенно теперь, когда рынок сопутствующих товаров и услуг так развит. Как ни странно, но покупатель часто принимает решение о покупке именно на уровне эмоций, оказавшись в доме, откуда ему не хочется уходить.

Некоторые уже столкнулись со всеми прелестями обустройства загородного коттеджаи не горят желанием повторять этот опыт. В практике нашей компании был случай, когда покупательница приняла решение о покупке особняка по фотографиям. Когда она приехала в свой будущий дом, мебель и предметы интерьера были собраны и упакованы в коробки. На это женщина объявила, что согласится на сделку только в том случае, если все предметы будут расставлены обратно, как на фото. И напрасно брокер пытался объяснить, что вещи эти подержанные и не сопоставимы по стоимости с ценой дома, за который она готова отдать 8 млн долларов. Покупательница осталась непреклонна.

Если вчера, продавая дом, брокеры говорили, что мебель идёт с домом в качестве бонуса, то теперь они признаются: «мы продаем look, образ, настроение». При этом мебель, которая входит в стоимость дома, может ничего не стоить сама по себе, однако у продавца есть возможность продать её значительно дороже «в комплекте». Правда, успешность этой затеи – отдельный разговор…

Too much или «кашу маслом не испортишь»?

По сути, миф о том, что дом должен выделяться на общем фоне своей оригинальностью, – это оборотная сторона мифа о том, что интерьер в нём делать не обязательно. Излишне индивидуализированные объекты неликвидны, и это ни для кого не секрет. При этом на психологическом уровне продавец тем больше уверен в обратном, чем больше ресурсов вложил в свой дом. Экзальтированный вкус – это совсем неплохо, но если хозяин буквально помешан на оранжевом цвете, и весь его дом выдержан в его оттенках (на что, кстати, ушло целое состояние), найти покупателя с такими же вкусовыми предпочтениями будет непросто. А любителям пастельных тонов совершенно неважно, сколько стоила вычурная с их точки зрения отделка.

Рынок и толерантность

Как бы мы не относились к модному слову «толерантность», оно и правда подразумевает за собой новые поведенческие каноны. Иногда брокеры просят хозяев снять со стен какие-то религиозные атрибуты, которые не будут приняты представителями других конфессий. Попадая на рынок, фигурируя как товар, дом уже не может нести на себе такой персонифицированный отпечаток, как фрески с религиозными сюжетами или иконостасы. Уважение к религиозным взглядам друг друга уместно в любом обществе, в том числе и на рынке недвижимости.

Сам себе продавец

На заре становления рынка считалось, что собственник способен первоклассно провести показ хотя бы потому, что лучше знает свой дом. До сих пор продавцами собственных домов чаще всего становятся великие бизнесмены – гуру мира продаж и гениальные маркетологи с других рынков. Их главное заблуждение в том, что элитные дома – это такой же товар, как любой другой. Но на самом деле брокеры продают образ жизни, а не продукт, добротно скроенный из нескольких тонн кирпичей.

Иногда владельцы «сыпятся» на показах в силу своей экономности или излишней сентиментальности. Например, брокеры всегда предупреждают заранее, чтобы перед приездом покупателя, владелец везде зажёг свет, и дом был полностью освещён. Но вы ведь знаете, а может быть даже за собой, эту похвальную привычку экономить электричество? Как правило, 8 из 10 гостеприимных владельцев встречают покупателей в погруженном в темноту доме. Впуская посетителей в комнату, они зажигают свет и тут же тушат его, как только делегация покидает помещение. Так впечатление о доме в целом разбивается на осколки отдельных комнат – вспыхнувших и тут же померкнувших в памяти покупателя.

Или, например, собственник по широте душевной хочет присовокупить к самому дому и его историю. Стоит только потенциальному покупателю залюбоваться интересным пейзажем на стене, собственник невзначай восклицает: «Вы знаете это любимая картина моей покойной бабушки, – и, замявшись, – это как раз её бывшая комната…».

В качестве положительного примера снова вспомним прагматичных застройщиков, которые не только не экономят на электроэнергии, иллюминируя иной раз перед показом весь посёлок, но и включают приятную музыку, под которую проводится показ. Застройщики не сентиментальны, просто они знают, что самое ценное, что может унести потенциальный покупатель с показа – это настроение. Настроение, которое ему непременно захочется вернуть, поселить в себе навсегда, купив за любые деньги дом, где оно родилось.

Метры и сотки обетованной земли

Январь 26th, 2016 по Юля Гавриш Нет комментариев »

Жилой фонд Израиля в основном представлен малоэтажными постройками. После монументальных величественных московских зданий они кажутся хрупкими, временными, словно возводя их, люди и не думали произвести впечатление. Это дома, предназначенные для жизни — непростой жизни тех, кто не склонен искать величия, но кто нашел свой угол, крышу над головой, себя — и не более того. Такое впечатление вполне оправдывает и душа Израиля – старый город Иерусалим. Сердце Святой земли, за которое в свое время бились крестоносцы, где спасены и облагорожены многочисленные храмы и церкви, лишено глянцевого лоска старых городов Европы. На облупленных боках зданий зияют пробоины от вражеских орудий, на иных стенах — незатянувшиеся рубцы и трещины многозначительно напоминают о прошлых веках. Что-то сохранилось, что-то было отстроено заново, но снова подверглось коррозии. Нежелание заниматься восстановительными работами кроется, скорее, в ментальности израильтян, чем в недостатке средств. Слишком часто город захватывали чужаки, слишком часто свершаются теракты. И если внутри себя люди находят силы смириться с вопиющими приметами военного времени, которые прочно вплелись в будничную рутину, то мотивации на то, чтобы латать стены, которые в любой момент грозят обернуться мишенями, уже нет…
В Израиле граница не мифический рубеж, который мы пересекаем, отправляясь на отдых, и который в нашем сознании отмечен лишь шлагбаумами и проверяющими паспорта чиновниками. Граница с Палестиной – высокий бетонный забор, своего рода железный занавес, вырывающийся из земли то здесь, то там, отделяющий поселения арабов от поселений израильтян, напоминающий о том, что за периметром для другой стороны свои законы и порядки. Целые арабские районы пролегают вдоль дорог от одного израильского города до другого. Для местных жителей Палестина и Израиль четко разграничены — эту границу они видят так явственно, словно на внутренних веках отпечаталась географическая карта с перфорированным пунктиром, режущим надвое землю. А вот неискушенному путешественнику может показаться, что он передвигается на автомобиле по шахматной доске, залезая то на черные, то на белые клетки. Часть христианских святынь, в том числе, Вифлеем, где родился Иисус, по какой-то абсурдной причине оказались на территории арабов. Такси, снующие из одного города в другой имеют знаки отличия: агрессивные черные крылья желтых машин арабов не дают спутать их с израильскими, отличаются цвета номеров. Без специального разрешения миграция населения невозможна. Говорят, что 90% арабов имеют эти пропуска, а те 10%, в отношении которых есть подозрения в подготовке терактов, сидят в тюрьмах. Но, вероятно, это тот самый пример, подтверждающий лукавость статистики…

IMG_20160104_123922

Вифлеем – колыбель христианства, но, попав на территорию города, тут же чувствуешь, что ступаешь в чужую, чуждую христианству страну. Улицы не прибраны, стены расписаны арабской вязью, по ним снуют арабские мальчишки, прогуливающие школу, чтобы заработать на торговле магнитами и самодельными деревянными дудками. В узких улочках, ведущих к Молочному Гроту, где Дева Мария кормила грудью Христа, арабы торгуют кофе, палестинскими платками и деревянными фигурками христианских святых. Напротив храма Св. Елены IV века, построенном на месте, где Иисус родился возвышается мечеть. А между ними — нам повезло увидеть украшенную к Рождеству вечнозеленую ель, тоже символ Христианства. Арабы присматривают за святынями, зарабатывают на туристах, и, как могут, пытаются быть толерантными – хотя бы для вида. При ближайшем рассмотрении жилища палестинцев запущены и убоги, в самых неожиданных местах взгляду открываются горы мусора. Преданность своим традициям, и одновременно — жажда получить образование, работать на более выгодных условиях там, за стеной, на территории Израиля – невыносимая дилемма каждого местного жителя, о которой наш провожатый израильтянин отозвался так: «Там все сложно»…

Издали современные арабские и израильские дома похожи – довольно унылые новостройки, немного напоминающие наши «хрущевки». Лишь одна неприметная деталь позволяет отличить их друг от друга. На всех крышах установлены большие бочки с водой. Для каждой квартиры – своя бочка, вот только у арабов она выкрашена в черный цвет, а у израильтян — в белый. Белый цвет вообще является одним из символов Израиля – недаром строить дома в Иерусалиме разрешено только из белого камня. В других городах это правило не работает – там преобладают серые тона, а сами конструкции куда проще, чем в России. В основном стены строят одинарными, заливая каркас дешевыми бетонными смесями, разумеется, без утеплителей: в жару они быстро накаляются на солнце, зимой не держат тепло.

Тем временем строительство и развитие новых городов идет полным ходом. До недавнего времени самыми мощными темпами застраивался Тель-Авив. Но на данный момент лидерство завоевывает Бер Шева. Догоняет его и Димона — один из самых новых и дорогих городов. Сегодня миграция в Израиль уже не так интенсивна, как это было в 1990-е годы. Тогда, по словам русских эмигрантов, только из России в день прилетало по семь самолетов, буквально забитых русскими евреями – кандидатами наук, докторами, инженерами, педагогами. Но и сейчас евреи возвращаются на историческую родину со всех сторон света, подстегивая спрос, и, соответственно, цены на недвижимость.

IMG_20160104_155041

Жизнь в Израиле тяжелая и дорогая. Благодаря огромному количеству льготников, налогам, из которых, в том числе, оплачивается насущно необходимая система безопасности в стране, ценам на питание и очень дорогому жилью, на работающую часть населения приходится непомерная финансовая нагрузка. Если говорить об эмигрантах, то в основном они пользуются съемным жильем. В среднем аренда квартиры в одном из городов Израиля обойдется от 600 до 1500 долларов. Даже при самой хорошей зарплате в 5000 долларов (2500 из которых уйдет на налоги) статья расходов на жилье является самой разрушительной для бюджета. Для того, чтобы приобрести собственную квартиру, необходимо иметь на руках 25% ее стоимости. Сейчас в Израиле стало популярным брать на покупку квартиры ссуду. Нужно ли говорить, что развивающаяся система покупки жилья в кредит окончательно закрепила за израильтянами пословицу «в долгах, как в шелках». Памятуя о величине зарплат и налогов, это справедливо в отношении всего среднего класса, который представлен подавляющим большинством населения.

Перебирающимся в Израиль москвичам приобрести здесь жилье проще. По рассказам тех же русских эмигрантов, совсем недавно бывшая обладательница квартиры на Арбате, продав ее, сумела купить себе роскошную квартиру в центральной части Маале-Адумим, а на оставшиеся деньги еще помогла решить жилищный вопрос дочери, переехавшей жить в Италию. Той «роскошной квартиры» мы не видели. Правда, успели побывать в гостях у молодой четы, проживающей в иерусалимском квартале художников, одном из исторических, центральных, а потому дорогих мест. Дома здесь – старого фонда, с просторными подъездами, крутыми лестницами и длинными коридорами, стоят так плотно напротив друг друга, что на узкой улочке, образованной ими, едва расходятся двое прохожих. Двухуровневая квартира наших друзей – мечта любой израильской бездетной пары. Вся площадь первого этажа — одновременно гостиная и кухня, второй этаж – спальня с мансардным окном. Там же примостилась ванная комната, совмещенная с санузлом. Вместо ванной — только раскладывающаяся душевая кабина, которую автору так и не удалось мысленно сопоставить по габаритам с хозяином дома. Площадь квартиры всего 60 кв. м, но за счет планировки и фантазии владельцев, она кажется просторнее.

Особая гордость супругов – кровать-антресоль, купленная у бывшего владельца. Такая кровать здорово экономит пространство, хитроумно разделяя его на спальное место у потолка и оставляя возможность обустроить внизу мастерскую. Забавно, но мебель можно не только купить в магазине (в Израиле самая дорогая ИКЕЯ во всем мире), но и бесплатно подобрать что угодно на помойке. Впрочем, помойка – это фигуральное выражение: израильтяне обмениваются ненужными вещами, оставляя их в условленных местах. Одни из наших знакомых, недавно переехав в Израиль, подобрали новые, упакованные в магазинную обертку абажуры. Продавая квартиру, владелец, непременно попробует продать покупателю мебель, но если ожидаемого интереса в ней не заметит, махнет рукой и отдаст даром. Перевозка с места на место габаритных предметов съедает их стоимость. Впрочем, вышеупомянутую кровать-антресоль ребятам пришлось купить – уж слишком очевидные преимущества она привнесла в интерьер.

Аренда такой квартиры в центре Иерусалима обошлась бы в 850 долларов (3,4 тыс. шекелей), но нашим друзьям удалось купить ее за 3 млн шекелей. В качестве примера приведем аналог, который можно было бы приобрести в любом из крупных израильских городов, но не в центре Иерусалима. Например, пятикомнатная квартира в хорошем районе площадью 160 кв. м, расположенная рядом с социальными инфраструктурными центрами (например, больницей) и близко с транспортной развязкой, будет стоить как раз 2,9 млн шекелей, что равно 74, 3 тыс. долларов.

S27.1d

С точки зрения проживания современные израильские дома мало отличаются от панельных московских новостроек. Принципиальное отличие в непременном атрибуте каждого здания – бомбоубежище. Такие есть во всех подвалах современных домов. Многоэтажки в этом смысле считаются самыми неудобными еще и по той причине, что спуск вниз по лестнице во время бомбежки занимает больше времени, а для пожилых людей становится попросту невозможным – ведь лифты на время атаки отключают. В некоторых городах Израиля строительство высотных зданий запрещено законом.

Израильтяне любят рассказывать историю о том, как один из их высокопоставленных чиновников замыслил в центре Иерусалима многоэтажный проект, отдав его на реализацию трем своим друзьям, которые, как оказалось, в недалеком прошлом построили, подарили и продали для него недвижимость. Акт такой эффективной дружбы евреи сочли оскорбительным и тут же засадили незадачливого «бизнесмена» за решетку. Кстати, туда же отправился любвеобильный мэр, не пропускающий ни одну секретаршу. Насколько стало понятно со слов рассказчика, именно эти секретарши его туда и засадили. Даже русскоязычные израильтяне, родившиеся или выросшие вдали от России, слова «коррупция» не знают, зато изрядно гневятся при слове «ортодоксы», но это отдельная тема… Незаконно построенные многоэтажки возвышаются недостроем, в назидание всем остальным чиновникам, а граждане с гордостью рассказывают об инновациях в сфере строительства…

Сейчас в некоторых городах возводятся дома по новым проектам. Инновация заключается в том, что жилая сердцевина дома прикрыта дополнительными квартирами по всему фасаду здания. Фактически в эти комнаты можно заходить, но запрещено там проживать постоянно – они имеют декоративно-защитную функцию. В случае, если снаряд попадет в такую комнату, она обрушится, но жилые помещения с людьми уцелеют. К бомбоубежищам израильтяне относятся как к бытовым техническим опциям — ну как мы к домашнему wi-fi. Почти как мы к домашнему wi-fi …

IMG_20160104_170756

Среднестатистические квартиры напоминают московские лишь отчасти – большие по нашим меркам, пожалуй, только гостиные. Спальни, что мы видели — не более 10 кв. м, но главный критерий — чтобы влезала кровать, особенно в многодетных семьях. Кстати, трое детей в семье для Израиля — норма, если не минимум. Ванна в доме — такая же редкость как бассейн в Подмосковных таунхаусах экономкласса, что связано с жесткой экономией воды. Посуду здесь моют, первоначально намыливая все, что скопилось в раковине, а затем ополаскивая под тонкой струйкой воды. Как моются сами израильтяне, доподлинно неизвестно, но автор испытывал благоговейный ужас каждый раз, когда принимал «короткометражный» утренний душ. Впрочем, если отсутствие ванны переносится неподготовленным гостем Израиля спокойно, то отсутствие отопления зимой (которая может быть и дождливой, и промозглой, и ветреной) пережить непросто. В холода квартиры отапливаются кондиционерами и в редких случаях — электрическими батареями. В доме, где мы жили, такая прижилась только в ванной комнате. Проблема отсутствия отопления в зимнее время главным образом выражается в вечной сырости. Выстиранное белье сушится по несколько дней, а брошенная на стул или на пол одежда утром непременно окажется сырой. И опять же причина такой неустроенности — вовсе не в бедности, не в разгильдяйстве, а в ментальности. Памятуя обо всех собратьях, которые погибли в газовых камерах концлагерей, евреи не прикасаются к газу. С тех пор как в начале этого десятилетия в Израиле найдены его масштабные месторождения, израильтяне никак не могут решить, как быть со своими убеждениями и обрушившимся на них богатством. Впрочем, постепенно общество обновляется, и эти ужасные воспоминания если не стираются из его памяти, то хотя бы смещаются в те ее закоулки, откуда не мешают строить новый, более счастливый для евреев мир.

Юля Гавриш

Ударим Майданом по недвижимости!

Март 1st, 2014 по Александр Мошков Нет комментариев »

«По асфальту стелятся густые клубы черного дыма. Едкий запах гари пробивается сквозь марлевую повязку. Хлопок. Звук разбивающегося стекла. Огонь языками тянется к небу. Ничего необычного — просто мой офис на Грушевского». Для большинства жителей Киева поход на работу в последние несколько недель представлял именно такую картину. Майдан, знаете ли. » Читать дальше: Ударим Майданом по недвижимости!

Психологи и Philips на страже офисного планктона

Январь 22nd, 2014 по Александр Мошков Нет комментариев »

Согласно одному из отчётов Минздрава РФ, около 70% россиян постоянно находятся в состоянии стресса. То есть, ТЫ, ТЫ, ТЫ и даже Я сейчас, сгорбив спину, задыхаясь в душном офисе, – все мы ненавидим себя, свою работу и всю нашу жизнь. Звучит довольно пессимистично. Конечно, я преувеличиваю, но, согласитесь, правильно организованный отдых — залог здоровья любого человека. » Читать дальше: Психологи и Philips на страже офисного планктона

C Новым годом Друзья!

Декабрь 30th, 2013 по Владислав Нет комментариев »

Здравствуйте Коллеги и Друзья!

Наступает новый год. Хочу поздравить Вас!

Желаю вам в новом году успехов в делах и в личной жизни. Чтобы вы и все ваши близкие были здоровы!
Посмотрите это видео обращение. http://youtu.be/6Txs6RXEYtg

До встречи в 2014 году!

Квартира с дисконтом — чудес не бывает!

Ноябрь 13th, 2013 по Надежда Телеш 3 комментариев »

Часто бывает, что клиенты сами ищут себе недвижимость, а потом только к юристу обращаются за юридическим сопровождением сделки. Мол, так можно сэкономить на стоимости услуг, да и зачем нужен агент при покупке квартиры. Я не буду сейчас тратить Ваше драгоценное время на объяснение всех плюсов и минусов самостоятельного поиска, я расскажу Вам о случае, произошедшем со мной не далее, как на прошлой неделе.

» Читать дальше: Квартира с дисконтом — чудес не бывает!

Чем заканчивается аванс, если в деле участвует юрист без опыта закрытия сделок

Ноябрь 10th, 2013 по Надежда Телеш 8 комментариев »
Уважаемые читатели блога!
Несколько дней собиралась с мыслями и силами, чтобы рассказать вам об очередном плотном общении с юристом не из сферы недвижимости и о том, чем это обычно заканчивается. » Читать дальше: Чем заканчивается аванс, если в деле участвует юрист без опыта закрытия сделок

Open Space – навязанная свобода

Октябрь 4th, 2013 по Александр Мошков Нет комментариев »

Что есть свобода? Если не вдаваться в патетические рассуждения, то это всего лишь отсутствие границ, возможность бесконечно двигаться в любые стороны плоскостей бытия, не рискуя разбить лоб о непреодолимые преграды. Видимо, этим же принципом руководствуются и современные компании, преобразуя рабочее пространство в нынче модный Open Space. Так, например, по поводу офисов Гугл кто только не льет патоку восхищения: свободные люди творят в свободной атмосфере. Никаких картонных перегородок, лишь бесконечный свет из окон и грядка голов на периферии, каждая из которых готова поделиться с другой своей новой идеей. Безусловно, для креативных компаний отсутствие углов бетонных перекрытий – сплошной плюс: творческая атмосфера, да и только.

 

Однако в основе Open Space лежит совсем другая концепция. Формат зародился еще в 50-х годах в Америке, когда отсутствие кабинетов обосновывалось лишь стремлением к экономии. Сейчас такая концепция подается чуть ли ни как инновационная, по крайней мере, в России, где её плюсы раздуты, как лопающийся от водянки путешественник в джунглях Амазонки. При этом европейские университеты осыпают девелоперов исследованиями, где четко расписаны все минусы Open Space. Сотрудники в таких помещениях болеют в два раза чаще, у многих снижается производительность. Некоторые и вовсе специально уходят на «удаленку», дабы не сидеть в рабочем аквариуме у всех на виду.

Выходит, что Open Space только ухудшает работу коллектива? Конечно, нет. Нужно понимать, что кесарю – кесарево, а бухгалтерии – отдельный кабинет. В этом отношении я был очень удивлен и в не меньшей степени обрадован организацией офисного пространства в одном из русских IT-гигантов.

 

Входим в здание. Первое, что нас встречает – громадный холл. Через него проходим в спортивный зал (а почему бы и нет?), далее — этаж переговорных и обширная общая зона с пуфиками и прочими мимими, которыми так гордятся русские компании. Затем, по стандарту, десяток типовых этажей Open Space: столы-трансформеры, мини-переговорные, кресла-путешественницы – и ни одной стенки. Бородатые дяди и тети с фиолетовыми волосами кладут в единую кучу компост креатива, взращивая на нем плоды дорогостоящих идей. Такую яркую аудиторию сложно представить в клетках кабинета, но еще сложнее представить Елену Ивановну, менеджера по продажам, в деловом костюме, с юбкой ниже колена и чистых лодочках, плывущей среди волн креатива. В такой атмосфере хороший менеджер продаст лишь свою душу дьяволу.

 

Но нет, такого я не увидел. Десять этажей Open Space сменяются обычными кабинетами, пусть и со стеклянными перегородками, но все-таки отдельными друг от друга. Здесь сидят все, кому не до компоста идей, здесь в горнилах телефонных переговоров выпекают бизнес. И он, взращенный Open Space, обретает истинную ценность в кабинетной системе.

Думаю, выводы понятны. Любая свобода хороша, но только в меру.