Что может испортить тихую жизнь за городом.

Вот уже год я путешествую по коттеджным поселкам и жилым комплексам Московской области для дальнейшего написания рекламных статей о них, а отчасти и для того, чтобы присмотреть себе жилье.

Логично, что в статьях, которые заказывают службы маркетинга разных поселков, всей правды о проекте вы не прочтете. Узнать, что в действительности представляет собой поселок, в котором вы планируете жить, можно только пробыв там от одного дня до недели. Большинство же покупателей находятся на стройплощадке не больше часа, выслушивая улыбчивого менеджера по продажам. Недовольство и поиск форумов, где можно оставить отзыв о новом месте жительства, начинается через месяц-два после покупки. Кстати, отмечу, что отрицательные отзывы тщательно мониторятся и по возможности удаляются продавцами недвижимости.

Пару месяцев назад я прибыла в один из поселков на Ярославском шоссе, где продаются участки без подряда. Общаясь с менеджером по продажам в офисе, за окном вдруг послышалась автоматная очередь. Увидев выражение тихого ужаса на моем лице, собеседник объяснил: «В пяти километрах находится военная база, где проводятся учения…. Иногда и бомбы кидают, аж стекла в поселке трясутся». После этого, меня уже нельзя было занять ни тем, что коммуникации в поселке уже построены, ни тем, что рядом лес, а вокруг хорошая экология.

Но военные базы являются скорее исключением из правил. Правило – это самолеты и электрички. Выбирая себе кусочек земли под Москвой, убедитесь, что рядом нет аэропортов и железных дорог.

Год назад я прибыла в поселок бизнес-класса, находящийся в 20 км от МКАД по Киевскому шоссе. Хорошее сообщение с Москвой, отличные проекты домов, вся инфраструктура. Но все подмеченные мной плюсы тут же затмились находящимся поблизости аэропортом «Внуково». Во время экскурсии по поселку слова менеджера несколько раз заглушал шум набирающего высоту самолета. «Это «Ил-62» – только они так шумят. Их, в авиапарке «Внуково» осталось не больше двух, поэтому летают они редко. А «Боинги» летают практически не слышно», – заверил меня он. Я сразу представила, как буду сверять часы с помощью посадочной глиссады, если буду жить здесь.

Отлично, если источник шума в поселке – только один. Порой застройщики, как бы насмехаясь над покупателями, вместе с жильем продают синергию транспортных потоков.

На этой неделе один знакомый PR-менеджер пригласил меня и еще десяток журналистов в строящийся рядом с «Шереметьево» жилой комплекс. Экскурсия началась на холме рядом со стройкой, с которого открывался живописный вид на осенний лес. Тут слова руководителей проекта стали еле слышны: сквозь желтую листву показалась электричка и гордо проехала в сотне метрах от комплекса. Через несколько минут, когда шутки журналистов о железной дороге уже прекратились, в голубом небе появился самолет и пролетел над нашими головами, вызвав новую  волну сарказма в толпе. Что тут скажешь, рейс «Москва-Мюнхен» совсем некстати вылетел без задержек.

Хозяйка комнаты в центре Москвы, у которой я арендую жилье, поведала мне вчера страшную историю о старушке, жившей до недавнего времени по соседству и скончавшейся пару недель назад. По ее словам, одинокую женщину в течение трех лет отпаивала таблетками семья медиков, приехавшая в столицу из Грузии. Они-то в последствии и получили ее недвижимость в собственность.

Коммунальная квартира в сталинском доме недалеко от метро Кропоткинская состоит из 6 комнат, две из которых принадлежали Марии – старушке лет 70, о которой идет речь. Мария работала в медицинской академии, несмотря на возраст, каждый день «как штык» появлялась на работе, за свою жизнь написала немало научных работ, является соавтором книги.

Три года назад женщина по доброте душевной поселила в одну из комнат свою коллегу-грузинку, у которой не было своей жилплощади. Та впоследствии перевезла в Москву всю свою семью. Как рассказывают соседи, в один прекрасный день обычно приветливая старушка превратилась в «овощ»: ходила по квартире с непонимающим взглядом, не отвечала на вопросы, не вышла на работу. Позже выяснилось, что собственниками ее комнат стали предприимчивые жильцы. Грузинка сама не раз кричала на всю квартиру, что она «теперь хозяйка и не потерпит в своей квартире» мусора/гостей и пр.

Коллеги по работе и соседи обращались к местному участковому, однако он ответил, что сама старушка ему не жаловалась и вообще это не его компетенция (по сути, он прав, надо было писать жалобу в прокуратуру). Ходили в совет ветеранов, однако людей из ведомства, пришедших навестить женщину, новая хозяйка даже не пустила на порог.

По документам в этой афере, надо полагать, все чисто: старушка подписала документ пожизненной ренты, согласно которому все ее имущество переходит тем, кто за ней ухаживает. Ее жильцы действительно за ней «ухаживали»: запирали ее в своей комнате, не выводили на улицу месяцами, запрещали ей с кем-либо общаться.

Месяц назад эти две комнаты были выставлены на продажу. Риэлтор поинтересовалась, каким образом они хотят продать недвижимость с обременением, т.е. с живущей внутри старушкой. «Не волнуйтесь, в течение трех месяцев старушки уже не будет», – каким-то образом предсказали новые собственники. И действительно, Мария умерла через несколько недель.

На сайте Cottage.ru разгорелся нешуточный спор по поводу защиты частной собственности, в частности, дачных участков и домов, в которых не установлены сигнализации. Бурю негодования вызвали новости о том, что бабуля-дачница застрелила приезжего рабочего (он залез на ее участок и пытался что-то своровать), а также о том, что банда грабителей, в которой состояли граждане Молдавии, нанимались рабочими в частные коттеджи и потом выносили все ценное из дома.

В комментариях к этим новостям посетители сайта разделились на два лагеря – на защитников приезжих рабочих и тех, кто хочет депортировать всех «рабочих гостей» в их родные страны. Первые говорили, что преступников полно и среди русских, последние настаивали на том, что вселенское зло идет именно от гастарбайтеров, которые не только ничего не понимают в строительстве, но и занимаются грабежом. Сетовали на то, что в России нет закона, аналогичного американскому, разрешающего применять оружие в отношении любого человека, пересекшего границу твоей частной собственности. Также возникло предположение, что те, кто говорит о бесчеловечности таких выпадов, просто не имеют ничего за душой – ни квартиры, ни дачи, – и им нечего защищать.

Поэтому вопрос: случалось ли вам сталкиваться с воришками, и какие меры вы предпринимаете, чтобы избавить свою недвижимость от набегов? ну и ваше мнение о приезжих рабочих.

Вчера вечером с фасада моего дома в центре Москвы, построенном еще в дореволюционное время, посыпалась кирпичная кладка. В результате чудом уцелела шестерка BMW, припаркованная у подъезда, но пострадали старые Жигули, стоявшие рядом, – машине отбило всю заднюю часть. К счастью, в момент обрушения по улице не прогуливалась какая-нибудь одинокая старушка или влюбленная парочка, коих в дневное время там обитает довольно много. А еще кирпичи пролетели буквально в 5 метрах от моего балкона, на котором нет козырька и куда я обычно выхожу покурить. Теперь вот начала задумываться над предупреждением друзей о том, что «курение тебя когда-нибудь убьет».

Случай с моим домом – light-версия того, что происходит по всей стране. Приведу несколько примеров. В конце июля в Астрахани обрушился целый подъезд общежития, в котором проживали 50 человек, из под завалов были извлечены тела пятерых погибших. Томск. За прошедшие две недели в городе два раза происходило обрушение потолка в аварийных жилых домах. В одной квартире в момент происшествия никого не было, поэтому жертв удалось избежать, во второй погиб человек. После первого происшествия власти собрали специальную комиссию, которая выявила, что около десяти подобных аварийных домов в городе могут рухнуть в любую минуту. Чиновники начали суетиться и обещать провести капремонт, либо расселить дома. Но все это планируется сделать только в течение года, а пока жителям ничего не остается, кроме как надеяться на то, что в один прекрасный день их не убьет отвалившейся частью потолка или стены.

И это уже не частности. Растущее количество случаев, когда жилой дом рушится от старости, грозит превратиться в правило.